ДзенЕлена КараеваВсе материалы
Распад экономики, неукротимая деиндустриализация, обеднение среднего класса — куда ж ниже и где то дно, что Европа еще не пробила? А оно есть: еэсовские и примкнувшие к ним британцы выходят на дорогу — вот буквально сейчас — массовых убийств. Противодействие украинствующих эуропэйцев поискам мира и разрешению кризиса на их собственном (для них же Украина це Эуропа, а не часть исторической Большой России) континенте достигло такой степени, что даже чрезвычайно сдержанный директор СВР Сергей Нарышкин посчитал нужным заметить: «В Европе действует глобальная «партия войны», которая не хочет установления прочного и справедливого мира на континенте с равной и неделимой безопасностью для всех». Тезис этот разделяют в Кремле. Дмитрий Песков сообщил: «Мы видим, кто и как активно сподвигает киевский режим на продолжение войны, кто пытается всячески удержать киевский режим от каких-то раздумий над переходом в мирное русло, — это европейские страны, которые сейчас буквально зашлись в своих милитаристских амбициях».
Западные евроатлантические элиты столетиями гордились своей интеллектуальной исключительностью, рафинированной образованностью, безупречным реноме. Они кичились своими финансовыми возможностями и экономическим могуществом, позволявшими, с их точки зрения, распутывать сложные геополитические узлы.
Нынешний кризис в Донбассе показал и доказал обратное: эти элиты бесконечно убоги, они интересуются только и исключительно собственной наживой, их интеллектуальная потенция ниже плинтуса, их образованность — миф, их рафинированность — ложь, залегендированная сервильной прессой.
Европейские элиты (и давно, лет двадцать назад) разнообразных киевских, с позволения сказать, «элитариев» взяли под свое коллективное крыло не потому, что те для них — «рыцари без страха и упрека», а по причине, что это их братья и сестры по разуму. Им пришлась по душе модель, при которой есть некие высшие классы, слои, а есть те, кто пыль под копытами их лошадей. Мы в России смотрели на происходящее в Киеве во время придуманной и срежиссированной «оранжевой революции», а затем и такого же сконструированного Евромайдана, удивляясь, как украинский социум мог так быстро слететь с катушек и забыть про разум, нашу общую историю и точно такую же общую культуру. Несчастные и наивные украинцы, думали мы. Как им, оказывается, легко заморочить голову «общеевропейскими ценностями» вперемешку с обещанием кружевного белья.
Украинцы оказались наивными и сбитыми с панталыку, такой вот несчастной Каштанкой, против которой вышли столярных дел мастера, чтобы обстругать богатейшую когда-то (и исключительно благодаря Советскому Союзу и общему нашему вкладу в ее экономику) страну до последнего. Мы видим эти разрушения и этот ад европеизации Украины и понимаем, что это было бы и с нами. Не менее кроваво — точно. Но, может быть, просто дольше по времени.
Про участь Украины мы вовремя поняли и себя от европеизации защитили. Возникает закономерный вопрос: а что нам сегодня делать с Европой? Мы же никуда не можем от нее деться — если историю подрихтовать еще можно, то география — неизменяемый фактор.
Для начала нужно понять — холодно, расчетливо и абсолютно без сантиментов — Европа идет на нас войной. Их пятикратное увеличение «оборонных» бюджетов, их агрессивное перевооружение, их мегаплан наращивания милитаристских ассигнований до почти семи триллионов евро — только и для того, чтобы вновь попытаться поставить нас на колени. Без кавычек.
Имеет смысл осознать, что никакой «мирной», «благополучной», «райскосадовской» Европы больше нет. Более того, ее никогда — в отношении нашей страны — и не было. Когда у власти там находились здравомыслящие, прагматичные и образованные политики, то имелось понимание, что тягаться с нами на поле боя — идея заведомо проигрышная. Если не самоубийственная.
Разжиревший на наших ресурсах еэсовский социум голосует за политиков, которые прямо (без экивоков и не стесняясь) говорят, что будут с нами воевать. Уже не прибавляя: «до последнего украинца». Потому что новый расходный материал вот тут, под боком — и это их собственные избиратели. Нам, чьи предки проливали кровь и отдавали жизни, чтобы освободить поляков, чехов, австрийцев, норвежцев, чтобы поддержать французов, итальянцев, болгар и далее по списку, придется принять, что нынешний европейский социум окончательно обукраинился и стал нам враждебен. Схема была чуть более изящная: твердить десятилетиями, что «Россия — это не Европа», что в России «нет демократии», что русские — «прирожденные империалисты и агрессоры». Это, как и на Украине, принесло свои плоды, и сегодня нельзя найти ни один соцопрос, в котором доля тех, кто нас воспринимает как врага, опускалась бы ниже 60 процентов.
Европейский истеблишмент украинизировался точно так же, как и подведомственный ему социум: он сегодня абсолютно беззастенчиво покупает себе продление президентских сроков. За примерами далеко ходить не требуется. Эммануэль Макрон, если бы не украинствовал 24/7/365, а был бы французским политиком, уже бы выехал из Елисейского дворца: управлять Францией, имея рейтинг в 14 процентов, попросту непристойно.
Мерц, в стране которого желающие избраться от оппозиционной АдГ мрут как мухи, должен был как минимум провести федеральное (а не земельное) расследование обстоятельств случившегося.
Недоделанные милитаристы, желающие нашего поражения, чтобы обезопасить собственные тылы — во всех смыслах слова, — прикончили то, чем они так на словах гордились. Они убили нормальный политический процесс в международной политике, они прикончили демократические институции в своих странах. И они изничтожили прессу. Они гробят экономику.
Нам — у кого и честная политика, и прозрачная, справедливая система выборов, у кого свободная пресса и власть, имеющая доверие в обществе, — придется, судя по всему, не только решить с денацификацией и демилитаризацией Незалежной, но вернуть замороченному и нищему европейскому социуму те самые европейские ценности, что мы, несмотря ни что, сумели сохранить.