Елена КараеваВсе материалы
С того берега Атлантики, где, как нам постоянно сообщали, самое важное — «это капитализация», приходят новости, которые еще, конечно, не ужас-ужас-ужас, но просто ужас.
Итак, накануне на бирже Nasdaq порвали в клочья «капитализацию» Amazon, этой цитадели современного потребления всего, вся и для всех. До Amazon то же самое произошло с Microsoft и Alphabet (материнская компания Google). Акции дешевеют совершенно бешеными темпами и двузначными цифрами — инвесторы избавляются от них, как будто это, как принято выражаться, «токсичные активы». У капитанов американской экономики отчетность оказалась какой-то ну совершенно невпечатляющей. Триллионы долларов, давайте, до свидания.
А на этом берегу Атлантики царят примерно те же настроения: сама председатель Еврокомиссии заявила, что, как наконец-то поняли в Брюсселе (это не цитата), «энергетический кризис рискует стать экономическим и социальным» (а вот это цитата).
Приятная деталь: Урсула фон дер Ляйен сообщила эту духоподъемную новость именно что инвесторам — не простым, а тем, кто хочет вложиться во что-то «устойчивое». Хочет, но, судя по всему, уже не может — это если судить по поведению тех, кто, считаясь завсегдатаем торговой площадки Nasdaq, стремится унести оттуда ноги.
Западный мир медленно, но верно двигается к тому, чтобы в 2023-м году свалиться в рецессию. Но если в прежние времена этот мир мог полагаться — в любую минуту и секунду, — что русские газовый и нефтяной вентили всегда открыты и всегда к его услугам, то сейчас он, этот коллективный Запад, прыгает по планете, как кенгуру, в поисках ресурсов. Потому что хоть экономика развивается циклами, но промышленность, чтобы выползти из спада, должна начать производить. А производить можно, если есть возможность снабжаться энергоносителями в том количестве, которое требуется, и по ценам, которые приемлемы.
Принимающие решения люди, от действий которых зависят сотни миллионов жизней, судеб, благополучий, индустрий и всего прочего, только сейчас начинают понимать, что они натворили.
Наиболее шустрые и умеющие считать без помощи советников и калькуляторов уже успели сообразить, что причиной нынешнего, хм, «непростого момента в мировой экономике» стала затеянная Западом прокси-война с Россией. Точнее, прокси-блицкриг. Все надеялись, что там, где-то восточнее Бреста, все рухнет примерно в ту же секунду, как введут ограничения. «Там», как выяснилось, ничего не рухнуло и рухнуть не могло.
Все рухнуло и рушится прямо сейчас там, где козни России и строили, — в ЕС и США.
До некоторых персонажей европейской политики — тех, кто так любит предавать содержание конфиденциальных бесед всеобщему чтению и обсуждению, — начало доходить, что прокси-блицкриг не удался, что зима будет большой, холодной и тревожной.
Прокси-блицкриг становится слишком дорогим удовольствием для когда-то мощных экономик, и Макрон, который неплохо умеет сводить дебет с кредитом, забросил пробный камень. Он в Риме на встрече, организованной католической организацией Saint’Egidio, впервые за последние несколько месяцев произнес слово «переговоры». И добавил — о мире. И заключил — России и Украины. И — через паузу — «конечно, на условиях Украины». Это было сказано публично. А в кулуарах шептались, что на встрече с папой римским президент Франции вроде как попросил или спросил у понтифика о его возможной роли посредника.
Разумеется, слухи эти сразу же постарались дезавуировать, чтобы не вызвать очередную истерику Киева, но, как говорится, движение мысли французского президента «интересное».
Не потому, что Макрон реально хочет помочь разрешить кризис, но потому, что эти его действия, скорее всего, имевшие место быть, говорят о состоянии дел в экономике Европы, объединенной и когда-то богатой и независимой (от США) значительно больше, чем политики уровня Макрона пытаются сказать.
Евроцентробанк идет на беспрецедентные шаги: ставку кредитную мадам Лагард подняла до двух процентов — такого не было лет 15, если не больше.
Ясно, что даже если нынешних запасов топлива хватит, чтобы пережить холода, то заново заполнять хранилища придется газом американским. А его цена — сюрприз-сюрприз — в четыре раза выше той, чем та, что действует внутри США.
«Безобразие и наплевательское отношение к союзникам», — говорит Париж Вашингтону.
«Бэби, это всего лишь рынок, не нравится — не покупай», — доносится до берегов Сены с берегов Потомака.
Объединенная Европа сегодня ослаблена (поставлена на колени — так точнее) не только экономически. Она ослаблена политически, поскольку сейчас каждая страна — член сообщества будет защищать исключительно свои национальные интересы. И чем чаще и чем громче в Брюсселе будут повторять, как мантру, слово «солидарность», тем больше это будет означать атрофию внутриевропейских связей, как и отсутствующее в принципе желание поддержать друг друга. Все это мы уже видели в период пандемии — и нет никаких оснований полагать, что поведение изменится.
Итак, что в результате общеевропейцы «имеют с гуся», вернее, с затеянного ими прокси-блицкрига?
Издыхающую экономику. Это раз.
Озлобленное общество, вернее, озлобленные общества, — это два. Череда внутриполитических кризисов, которые только начались, — это три.
Полную зависимость от Вашингтона — во внешней политике — это четыре.
И всякое отсутствие даже проблеска надежды, что ситуация для них, для европейцев, изменится в лучшую сторону.
Ввязаться в авантюру, чтобы положить в результате десятки тысяч чужих жизней, — для Европы не новый шаг в политике, а повторение пройденного.
Но в нынешнем контексте до них — наконец-то — начало доходить, что вторыми на заклание отправятся они, такие все из себя, чуть ли не упирающиеся коллективным темечком в абсолютную истину. Никто их щадить в этой игре не будет, как и водить хороводы вокруг да около. Не помогут ни заслуги, ни мольбы, ни просьбы о помощи.
Французская политическая элита поняла это первой. И сказала это вслух, открыто и четко. Николя Саркози, который славится умением говорить в глаза и за глаза одно и то же, то есть не менять позицию, как флюгер, отметил: «Нравится нам это или нет, страны не меняют свою географию: Европа и Россия обречены на то, чтобы каким-то образом поддерживать отношения мира и добрососедства. Если нам удалось в XX веке добиться франко-германского примирения, то удастся в будущем помирить Европу и Россию. И в урегулировании этого кризиса Франция должна показать лидерство».
Зная, что Макрон очень любит советоваться с Саркози, можно практически гарантированно утверждать, что нынешний хозяин Елисейского дворца услышал от прежнего хозяина примерно ту же оценку ситуации.
И тогда выходит следующее: проиграв прокси-блицкриг, Макрон сейчас будет изо всех сил пытаться втиснуться в костюм миротворца.
Но поскольку доверие Кремля французский лидер утратил (почти или полностью — детали значения не имеют), а в Киеве ему устроят за подобные кандибоберы темную, как и Вашингтон не преминет щелкнуть за инициативу по носу, не очень понятно, как Макрон — а за ним и политическая верхушка ЕС — будут выбираться из полностью ими же рукотворного кризиса.
Но ясно одно — время работает на Россию. Нашей стране цейтнот не грозит, ну а те, кто забыл, что у домино и шахмат — разные правила, в итоге получат по заслугам.
Отрадно, правда, вот что: в Брюсселе/Париже/Риме/Берлине все-таки начинают понимать, если еще раз вспомнить слегка перефразированные слова Владимира Путина, «что натворили».